«Розы Гелиогабала», Лоуренс Альма-Тадема

Гелиогабал – один из самых жестоких и развращённых императоров Древнего Рима, правление которого, к счастью, длилось недолго. Сам Гелиогабал считал себя эстетом и тонким целителем красоты. Поэтому казни людей, которых он считал недружелюбно настроенными к нему, были эффектными, казались театральной постановкой.

Альма-Тадема изобразил один из ярчайших эпизодов правления молодого императора – казнь среди роз. По замыслу Гелиогабала, его враги должны были погибнуть во время пышного пира, погребённые под розами, внезапно обрушившимися на них с потолка. Насыщенный аромат цветов одурманил гостей, лишил их сознания, в конце концов удушил. Наблюдающий за казнью правитель не прервал трапезы.




Картина Альма-Тадемы словно изображает театральное представление.

Нарядно одетые люди (Гелиогабал – в золотой мантии и венце, женщины рядом с ним – в пышных венках) возлежат на невысоком подиуме вокруг столика с угощением и заинтересованно наблюдают за теряющими сознание гостями.





Вокруг подиума – мощные колонны. Перед ним стоит курильница на высоких ножках. Над ней подымается белый дым, сквозь который неотчётливо видна играющая на авлосе девушка.

На фоне затянутого облачной пеленой неба вырисовываются очертания горной гряды и возвышается статуя Диониса – напоминание о культе чувственности, экстатичности, безумной страсти. Край шелкового полога, который, внезапно раскрывшись, обрушил на пирующих массу цветов, ещё не опал, ещё будто приподнят вихрем, а розовые лепестки и бутоны ещё кружатся в воздухе.




Главное происходит внизу, где у подножия подиума лежат на шелковых подушках люди, одурманенные запахом осыпающих их роз. Тела и лица почти скрыты под розовыми лепестками, гости уже не могут приподняться и, кажется, не в силах понять, что происходит. А лепестки роз продолжают сыпаться, наполняют всё вокруг розовым сиянием.

Альма-Тадема изобразил смерть среди нежно-розовых лепестков, под сладкую мелодию флейты, убийство в изысканной обстановке, в присутствии наслаждающихся жизнью людей, с любопытством взирающих на казнь.