«Дом у железной дороги», Эдвард Хоппер

Эдвард Хоппер обладал замечательным умением создавать необыкновенно атмосферные, эмоционально насыщенные картины без присутствия человека и даже без включения традиционных элементов пейзажа. Настроение на его полотнах создают архитектура, интерьер, освещение, выразительные детали.

Отчуждённость, одиночество, впечатление заброшенности и запустения, пронизывающие «Дом у железной дороги» ощущаются настолько явно, что именно этот образ стал прототипом жуткого дома на холме – обиталища маньяка-шизофреника Нормана Бейтса в «Психо» Альфреда Хичкока.




Трёхэтажный дом с затейливыми архитектурными деталями, свойственными викторианской эпохе, на картине Хоппера стоит над железнодорожной насыпью. Она скрывает от зрителя основание дома, и здание возвышается в полной пустоте на фоне безжизненно бледного неба, ничем не окружённое, ни на что не опираясь.

Входная дверь не видна в тени большого балкона и поддерживающих его колонн. Высокие окна и балконные двери занавешены шторами. Стёкла матово отсвечивают в лучах солнца. Лишь кое-где неполностью прикрытые окна зияют чёрной пустотой. От этого становится тревожно: кажется, что из дома кто-то наблюдает.





Ржавые рельсы, чёткой горизонталью проходящие по нижней части полотна, только усиливают атмосферу уныния и заброшенности. Скорее всего, поезда давно здесь не ходят.

Крошечный отрезок железнодорожного пути на картине не имеет ни начала, ни конца. Эта дорога никуда не ведёт, из этого дома никуда нельзя уехать.

За красновато-коричневой, словно ржавой насыпью не видно тропинок, ведущих к дому или из него. Насыпь и рельсы являются своеобразным барьером, за которым простирается зона отчуждения, зона изоляции от течения времени, от самой жизни.




Время вокруг дома будто остановилось, застыло. Даже облака не движутся по бледному небу. Нет ничего живого: ни зелёной травы, ни кустика.

Нет никаких признаков человеческого присутствия. Как осколок забытого прошлого, как призрак былого благополучия, дом возвышается в пустоте, отсвечивая слепыми окнами, возле заброшенной, никому не нужной дороги.