«Ванесса», Джон Эверетт Милле

Портрет женщины по имени Ванесса был написан Милле в 1868 году, когда он добился известности и упрочил своё положение в творческой среде. Среди его работ (ранее почти исключительно жанровых) всё чаще появляются портреты и пейзажи. «Ванесса» относится к числу картин, в которых мастерство Милле-портретиста проявилось наиболее явно.

Изображение женщины в полутёмной комнате – не портрет конкретного человека, а скорее фиксация состояния, одномоментного переживания. Чувства, овладевшие героиней и так явно читающиеся на её лице, узнаваемы, близки, понятны любому и вместе с тем уникальны.




Высокая женщина в пышном пёстром платье, украшенном воланами, каймой и кружевами изображена в обстановке небольшого кабинета.

За ней – шкафчики из красного дерева, инкрустированные орнаментом. На столике – чернильный прибор из двух флаконов на круглой подставке. В скупо освещённой комнате на поверхности чернильницы играют металлические отблески.





Женщина одета не по-домашнему, а будто для приёма гостей или выезда. Платье со шлейфом, небольшой, изящный чепец из полупрозрачной ткани явно не из повседневного гардероба.

Что заставило празднично одетую женщину уединиться в полутёмной комнате? Героиня в задумчивости стоит у стола, удерживая в правой руке перо, а в левой – исписанные, помятые листы бумаги. Кажется, она пришла сюда с намерением что-то написать, возможно, просто поставить подпись.

Для написания более пространного текста за столом нужно устроиться поудобнее. Намерению героини помешала какая-то мысль, и вот она, захваченная воспоминанием или обдумывая сложное решение, стоит, машинально сжимая перо тонкими пальцами.




Её лицо обращено к зрителю в полупрофиль, взгляд тёмных глаз направлен вниз. Изящно вырезанные губы плотно сжаты, уголки их опущены.

Однако в нарядной красавице нет ни уныния, ни подавленности, только задумчивость, заставившая её на мгновение отрешиться от действительности, погрузиться в себя. Прямая осанка, развёрнутые плечи, гордая посадка головы, красота которой подчёркнута чёрной нитью крупных бус – во всём этом нет нарочитости, а лишь непринуждённое изящество, естественное достоинство, простота и искренность в проявлении чувств.